25.12.2019

Газета "Коммерсантъ", 23 декабря 2019.

Большой театр продолжает прирастать новыми сценами: наряду с Исторической и Новой теперь ему принадлежит и Камерная сцена — присоединенный к Большому бывший Камерный музыкальный театр им. Бориса Покровского. А сейчас строится и филиал Большого театра за пределами Москвы — в Калининграде. О планах на новообретенные сцены, отношениях оперы и балета и репертуарной политике генеральный директор ГАБТ рассказал Сергею Ходневу.

— Для чего Большому эта территориальная экспансия? И ограничится ли она Калининградом?
— Филиал Большого будет только один, в Калининграде. И я бы не стал говорить об экспансии. Мы занимаемся делом, где любое масштабное увеличение — сверх того, что уже есть у нас,— опасно. А наш театр и так один из самых больших коллективов в мире, на сегодняшний день это 3,2 тыс. человек, причем только артистический состав — около 1 тыс. человек. Так что, когда возникла идея филиала, мы согласились взять на себя эту задачу, подчеркиваю, только потому, что понимаем: с нуля создать коллектив большого музыкального театра в России невероятно сложно. Особенно в Калининграде.

— Чем сложен Калининград? Публикой, финансовыми условиями?
— Во-первых, это город небольшой. С населением всего 500 тыс. человек. Там практически нет учебной базы. Если мы говорим, допустим, о Саратове, то там есть консерватория. В Калининграде нет ничего. А нужно ведь готовить музыкантов, солистов, артистов хора, и это не говоря о балете. Но что мне нравится в идеях культурных кластеров — я имею в виду и Кемерово, и Севастополь, и Калининград,— что везде все вопросы планируется решать комплексно. В Калининграде строится хореографическое училище, высшая школа искусств, которые будут готовить специалистов, причем не только для театра, но и для музейного комплекса, который там будет. Плюс — строится пять прекрасных жилых домов, где будут жить специалисты, работающие и в музейном комплексе, педагоги хореографического училища, артисты театра и так далее. И то, что все эти вопросы решены, тоже причина, по которой мы дали свое согласие и сказали, что да, конечно, мы готовы помочь.


— В чем будет состоять эта помощь? И вообще, как стратегически будут строиться ваши отношения с филиалом?

— Скажу сразу, я надеюсь, что со временем это будет самостоятельный театр. Но на первоначальном этапе, наверное, можно будет использовать те или иные спектакли Большого. И какое-то время солисты нашего театра будут участвовать в спектаклях в Калининграде.

— Но это временная мера?

— Да. В дальнейшем, мне кажется, это должен быть независимый творческий коллектив, который будет самостоятельно ставить спектакли, иметь свой репертуар.

— Вы сказали, что увеличение и без того большой институции — опасный путь. Вы имеете в виду организационные сложности?

— Мы же не шитьем обуви занимаемся, а тем, что называется творчество. Всякая попытка поставить это на поток, я убежден, ведет к снижению профессионального качества. Хотите вы того или нет. Солисты Большого театра, и оперные, и балетные, чьи имена достаточно хорошо известны не только у нас, но и в мире,— их много?

— Нет. Но так всегда было.

— Вот вам и ответ. Наша работа так устроена, что в ней все штучное. Режиссеров, по-настоящему чувствующих, понимающих оперу, интересно в ней работающих,— много?

— Увы, нет.

— Вот. Дирижеры? То же самое. Да, конечно, времена бывают разные. Когда мне сейчас говорят: «Слушайте, у нас же в советское время за пультом стояли…» — и начинают перечислять всех, кто стоял, я соглашаюсь — действительно замечательные дирижеры. Только это были дирижеры, которые сидели в стране, называвшейся Советский Союз, и за ее пределы практически никогда не выезжали. Если бы мы продолжали жить в той стране, то и сегодня замечательные российские дирижеры тоже сидели бы только в Москве. И тоже был бы прекрасный список. Только в наши дни они все работают в разных странах мира.

— Да, но ведь тогда получается обратная ситуация. Они работают в мире, и есть очень много западных дирижеров, которые работают тоже повсюду, но никто не препятствует вам приглашать и тех и других работать в Большом театре.

— Вы правы, нам ничто не мешает. И сегодня наши возможности, конечно же, позволяют это делать, и мы это делаем. Но есть важная вещь, которую надо понимать. Вот балетная труппа: она как коллектив существует стационарно, и мы со стороны зовем солистов в редчайших случаях, например Дэвида Холберга или Ивана Васильева. И есть оперный театр, который должен жить в совершенно другой системе. Она сегодня интернационализирована. И почти все оперные театры существуют по принципу stagione — есть и репертуарные театры, как в Германии, например, но чаще всего это все-таки театры небольшие. А все остальные ставят спектакль, репетируют свои восемь недель, выпускают премьеру, показывают — и разбегаются. Мы же, выпустив спектакль, его потом играем постоянно. Он становится частью репертуара.

— Но у вас было в последние годы немало опер, которые тоже шли небольшими блоками.

— Относительно всего репертуара — не так много. Да, исключения есть, мы тоже пытаемся как-то сочетать нашу работу с этой системой, особенно в случае совместных постановок — были «Роделинда», «Билли Бадд» и «Альцина». Их мы показываем как проект, блоками в течение двух-трех лет, не более. Но в целом у нас все равно репертуарный театр. И большое количество спектаклей, и балетных, и оперных,— все-таки две сцены, теперь даже три, если считать Камерную сцену,— мы играем десятилетиями так, как и положено в репертуарном театре. Конечно, и Анна Нетребко, и Ильдар Абдразаков, и Хибла Герзмава, Дмитрий Ульянов, Асмик Григорян — я долго могу перечислять ведущих солистов, и наших, российских, и зарубежных,— все рады к нам приехать и выступить в Большом. Но они готовы приехать, спеть и уехать. А спектакль остается в репертуаре не один, не два, не четыре года. И качество его все равно нужно все время поддерживать на должном профессиональном уровне. Так что и в самом Большом театре существование оперной труппы — непростая вещь.

А если мы говорим еще и о Калининграде, то мы сразу сталкиваемся с проблемами: кто будет ставить спектакли, кто будет стоять за пультом, кто будет петь, какое качество за всем этим будет. То есть я не отношусь к созданию филиала как к очень легкому делу. Вся надежда на то, что предусматривается, как я уже сказал, серьезный комплексный подход. И еще очень важно, что финансирование будет федеральное.

— Понимаю, что это сложно, но все-таки давайте попробуем представить, о каком временном горизонте идет речь.

— На формирование коллектива уйдет не менее трех—пяти лет. Даже скорее пять—семь лет. Но в любом случае мы уже сейчас думаем о тех, кто возглавит и оперную труппу, и балетную: руководить из Москвы творческим состоянием этого театра мы не будем, разве только помогать на первом этапе становления.

— Кто будет получать бюджетные средства — филиал напрямую или Большой театр?

— Большой. Его бюджет пропорционально увеличивается. Но эти дополнительные деньги рассчитаны на калининградский филиал, и мы не можем их расходовать на что-то еще. Вы же знаете, Большой театр обладает особым статусом, так же как и Эрмитаж, как Госфильмофонд, мы имеем отдельную строчку в бюджете России. И мне кажется это очень важным с точки зрения стабильности будущего филиала — что он не будет зависеть от того, как складывается финансовая ситуация в Калининградской области.

— Что касается организационной модели — будет ли это тоже репертуарный театр?

— Пока мы все-таки серьезнее заняты работой над проектом. Сказать вам, что мы сидели и обсуждали сегодня, как будет построена репертуарная политика, было бы неправдой. Но когда в начале работы над проектом нам предложили зрительный зал на 1,5 тыс. мест, мы стали убеждать, что этого не надо делать. Зал больше чем на 950 мест для Калининграда совершенно не нужен. Напоминаю про количество зрителей. Это первое. Второе — работая над техническим решением сцены, мы думали о том, чтобы там могли идти не только оперные и балетные спектакли, но и драматические. Надо понимать, что Калининград — город небольшой и играть там пять-шесть раз в неделю музыкальные спектакли нереально. Мы вообще думали о том, что это будет три раза в неделю, четыре. По крайней мере первое время. Но если будет такая площадка, почему, допустим, она не может быть использована для гастролей драматических театров, других коллективов? Более того, мы рассмотрели и вопрос устройства малой сцены на 300 мест, где мы могли бы делать экспериментальные оперные работы. Но, конечно, в том, что касается репертуарной политики, наши приоритеты еще только предстоит понять.

Редактор отдела культуры ИД "КоммерсантЪ"  Сергей Ходнев

Полная версия на сайте ИД "КоммерсантЪ"